Мама и убитый немцами вечер

По черным улицам белые материсудорожно простерлись, как по гробу глазет.Вплакались в орущих о побитом неприятеле:"Ах, закройте, закройте глаза газет!"

Письмо.

Мама, громче!Дым.Дым.Дым еще!

Что вы мямлите, мама, мне?Видите -весь воздух вымощенгромыхающим под ядрами камнем!Ма - а - а - ма!Сейчас притащили израненный вечер.Крепился долго,кургузый,шершавый,и вдруг, -надломивши тучные плечи,расплакался, бедный, на шее Варшавы.Звезды в платочках из синего ситцавизжали:"Убит,дорогой,дорогой мой!"И глаз новолуния страшно коситсяна мертвый кулак с зажатой обоймой.Сбежались смотреть литовские села,как, поцелуем в обрубок вкована,слезя золотые глаза костелов,пальцы улиц ломала Ковна.А вечер кричит,безногий,безрукий,"Неправда,я еще могу-с -хе! -выбряцав шпоры в горящей мазурке,выкрутить русый ус!"

Звонок.

Что вы,мама?Белая, белая, как на гробе глазет."Оставьте!О нем это,об убитом, телеграмма.Ах, закройте,закройте глаза газет!"